Вернутся на главную

Глава 32


Глава 32 на нашем сайте

Статьи
Статьи для студентов
Статьи для учеников
Научные статьи
Образовательные статьи Статьи для учителей
Домашние задания
Домашние задания для школьников
Домашние задания с решениями Задания с решениями
Задания для студентов
Методички
Методические пособия
Методички для студентов
Методички для преподавателей
Новые учебные работы
Учебные работы
Доклады
Студенческие доклады
Научные доклады
Школьные доклады
Рефераты
Рефератывные работы
Школьные рефераты
Доклады учителей
Учебные документы
Разные образовательные материалы Разные научные материалы
Разные познавательные материалы
Шпаргалки
Шпаргалки для студентов
Шпаргалки для учеников
Другое

За ужином благоверный Тензи, Питер, выполнил свою угрозу и меня посадили рядом с президентом Боливии. Он крупный мужчина, с изрытым оспой лицом. Вдобавок, от него так и веяло властью, что откровенно пугало. Ничего не зная о Боливии и её политике, я решила держать язык за зубами. Иначе, чего доброго, выгонят из-за стола.

К счастью, el president, как называл его Питер, даже не смотрел в мою сторону. Мы едва развернули наши салфетки и положили их себе на колени, когда он бросил на меня взгляд, понял, что я не представляю особой важности, и повернулась к женщине слева от него. На другом конце стола Тензи посадила Бернарда справа от себя. Я сижу слишком далеко, чтобы услышать их разговор, но Тензи, которая улыбается и жестикулирует, по-видимому, продолжала владеть вниманием своей маленькой группы. С того момента, когда начали прибывать первый гости, Тензи стала другим человеком. Нет и следа той тонкой, расчетливой злобы, которую она источала сегодня днем.

Я принялась за свою рыбу, понимая, что я становлюсь унизительно скучной. Единственная вещь, которая держала меня на плаву — мысль о Бернарде, и о том, что позднее мы будем делать вместе.

Интересно, Питер в курсе про Тензи и Бернарда? Тихонько вздохнув, я пригубила вина и подцепила на вилку второй кусочек рыбы, гадая, стоит ли себя мучить этой гадостью. Рыба сухая и безвкусная, словно кто-то решил, что еда должна быть наказанием, а не удовольствием.

— Не любите рыбу? — голос Питера доносится слева.

— На самом деле, нет, — Я улыбаюсь от того, что хоть кто-то заговорил со мной.

—Эта ужасна, не так ли? — он отодвигает свою рыбу на край тарелки. — Это все новомодная диета моей жены. Никакого масла, соли, кожуры, жира и специй. Все это часть тщетной попытки жить вечно.

Я хихикаю.

— Не уверена, что жить вечно — это хорошая идея.

—Не уверены? — повторяет Питер. — Это кроваво ужасная идея. Как вас угораздило оказаться среди этих людей?

— Я встретила Бернарда и…

—Я имею в виду, чем вы занимаетесь в Нью-Йорке?

—О, я - писатель, — просто отвечаю я. Я сажусь немного прямее и добавляю. — Я учусь в Новой Школе, и на следующей недели состоится первое чтение моей пьесы.

—Отлично сработано, — говорит он, кажется, впечатленный этим. — Ты уже говорила с моей женой?

Я уставилась в тарелку.

— Не думаю, что ваша жена интересуется мной или моей пьесой, — я обвожу стол взглядом и смотрю на Тензи.

Она пила красное вино, и ее губы стали слегка фиолетовыми.

— С другой стороны, мне вовсе не нужно одобрение вашей жены, чтобы добиться успеха.

В этот момент часть моего маленького эго выплыло на поверхность.

— Вы очень уверенная в себе юная леди, — заметил Питер. А затем, чтобы подчеркнуть тот факт, что я зашла слишком далеко, он одарил меня одной из тех невероятно вежливых улыбок, которая, возможно, поставила бы на место саму королеву Англии.

Я застыла в позоре. Почему я просто не могу держать язык за зубами? Питер просто пытался быть дружелюбным, а я только что оскорбила его жену. В дополнение к предполагаемому греховному высокомерию. Это приемлемо в мужчине, но не в женщине. Или просто не в этой обстановке, во всяком случае.

Я хлопаю Питера по руке.

—Да? — повернулся он. Не было никакой резкости в его голосе, лишь смертельная незаинтересованность.

Я уже было собиралась спросить его, если бы я была мужчиной, стало бы он судить меня так резко, но его выражение лица остановило меня.

— Вы не передадите мне соль? — спросила я, тихо добавив. — Пожалуйста?

Я пыталась замять это в течение всего обеда, пытаясь быть интересной, рассказывая долгие истории о шотландском гольфе, о котором Питер рассказывает нашему краю стола. Когда тарелки стали пусты, я надеялась, что мы с Бернардом можем улизнуть, но вместо этого мы прошли на террасу на кофе и десерт. После чего была игра в шахматы в гостиной. Бернард играл с Питером, в то время как я облокотилась на край стула Бернарда, делая вид, что плохо играю. Правда в том, что каждый, кто хотя бы на половину хорош в математике, может играть в шахматы. И после того, как Бернард сделал уже несколько неверных ходов, я начала тихонько давать ему советы. Бернард начал побеждать и небольшая толпа начала собираться, чтобы стать свидетелями такого зрелища.

В конце концов, Бернард отдает мне все заслуги, и мое достоинство в их глазах выросло. Может я, наконец, стала для них соперником.

—Где ты научилась играть в шахматы? — спросил он и взял еще напитки для нас из плетеной корзинки в углу.

— Я всегда играла. Мой отец научил меня.

Бернард коснулся меня, ошеломленный.

— Я только что осознал, что ничего о тебе не знаю.

— Это потому, что ты забывал спросить, — игриво отвечаю я, мое равновесие восстановлено. Я оглядываю комнату. — Эти люди когда-нибудь пойдут спать?

— Ты устала?

—Я думала...

— У нас для этого еще куча времени, — говорит он, зарываясь в моих волосах губами.

—Голубки, — Тензи машет нам, сидя на диване. — Идите сюда и присоединяйтесь к обсуждению.

Я вздыхаю. Бернард может и был готов покинуть вечер, но Тензи собиралась держать нас внизу.

Я терплю еще час политических дискуссий. Наконец, когда глаза Питера закрылись, и он уснул в своем кресле, Тензи прошептала, то, может, нам стоит пойти спать.

Я даю Бернарду осмысленный взгляд и стремительно бегу в мою комнату. Теперь, когда момент настал, я дрожу от страха. Мое тело дрожит от нетерпения. На что это будет похоже? Я буду кричать? И что делать, если будет кровь?

Я немного прикрыла свою наготу и расчесала волосы сотню раз. Когда прошло 30 минут, и дом затих, я выскользнула за дверь, прокралась через гостиную и поднялась по другой лестнице к комнате Бернарда. Она на другом конце длинного коридора, удобно расположена рядом с комнатой Тензи и Питера, но, как и все комнаты в новом крыле, она соединяется с собственной ванной.

Смежная ванная. Бог ты мой. Как много вещей я узнала за эти выходные. Я хихикаю и поворачиваю ручки двери Бернарда.

Он в постели, читает. Под мягким светом лампы он выглядит стройным и загадочным, как герой романов Викторианской эпохи. Он подносит палец к губам плавными движениями, я безмолвно падаю в его объятия, закрываю глаза и надеюсь на лучшее.

Он выключает свет и залезает по одеяло.

— Спокойной ночи, котенок.

Я сажусь, озадаченная.
— Спокойной ночи?

Я наклоняюсь и включаю свет.

Он хватает мои руки.
— Что ты делаешь?

—Ты хочешь спать?

—Ты разве нет?

Я надуваю губы.
— Я думала, мы могли бы...

Он улыбается.
— Здесь?

— Почему нет?

Он выключает свет.
— Это грубо.

Я снова его включаю.
— Грубо?

—Тензи и Питер в соседней комнате, — он снова выключает свет.

— И что? — говорю я в темноте.

—Я не хочу, чтобы они нас услышали... Это будет неловко.

Я нахмурилась в темноте, мои руки перекрещены на груди.

— Ты не думаешь, что Тензи пора понять, что ты двигаешься дальше? Оставив её и Марджи?

—Ох, Кэрри, — он вздыхает.

—Я серьезно. Тензи должна принять, что ты встречаешься с другими людьми. Что ты встречаешься со мной.

— Да, она и принимает, — сказал он мягко. — Но нам не стоит бросать ей это в лицо.

—Я думаю, что мы должны, — я отвечаю.

— Давай спать. Выясним все утром.

Это мой намек, чтобы броситься вон из комнаты в гневе. Но я полагаю, что я уже достаточно набегалась в течение вечера. Вместо этого, я лежу, молча обдумывая каждую сцену, каждый разговор, сдерживая слезы, и прихожу к выводу, что так или иначе, мне не удалось выйти на первое место в эти выходные, в конце концов.





Название статьи Глава 32